Четверо друзей решили, что пустыня Мохаве станет идеальным фоном для их нового клипа. Двое из них играли в небольшой, но уже довольно известной инди-группе, третий снимал всё на камеру, а четвёртый отвечал за свет, звук и вообще за то, чтобы ничего не развалилось по дороге. Им было чуть за двадцать, полны энергии, и казалось, что весь мир крутится вокруг их музыки.
Они загрузили старый фургон оборудованием, гитарами, палатками и несколькими ящиками пива. Дорога тянулась бесконечно, асфальт сменился грунтовкой, а потом и вовсе пропал. Вокруг только выжженная солнцем земля, редкие кусты и небо такое огромное, что от него начинало кружиться голова. Они смеялись, включали свои же треки на всю громкость, останавливались, чтобы поснимать закат. Всё шло именно так, как они себе представляли.
К вечеру нашли место — широкую впадину между невысокими скалами. Там было тихо, красиво и немного жутковато, но именно это им и нравилось. Поставили палатки, развели костёр, начали обсуждать кадры. Ночь опустилась быстро, как всегда в пустыне. Сначала всё было спокойно. Потом кто-то из них заметил, что койоты, которых они слышали издалека, вдруг замолчали разом. Даже ветер, казалось, затих.
А потом начались звуки. Сначала низкий гул, будто где-то глубоко под землёй заработал огромный механизм. Вибрация прошла по подошвам ботинок, заставила звякнуть пустые банки у костра. Друзья переглянулись. Решили, что это, наверное, военные учения где-то далеко. Но гул не прекращался. Он становился громче, ритмичнее, словно кто-то дышал прямо под ними. Животные исчезли окончательно. Даже насекомые замолкли.
Ночью один из музыкантов вышел из палатки покурить и замер. В темноте, метрах в ста от лагеря, двигались тени. Не люди. Не животные. Что-то высокое, слишком высокое для человека, и при этом оно двигалось на четырёх конечностях, но как-то неправильно, неестественно. Он позвал остальных шёпотом. Когда все четверо вышли и включили фонарики, тени исчезли. Но ощущение, что за ними наблюдают, никуда не делось.
Утром они обнаружили, что их фургон стоит на месте, но все колёса глубоко ушли в песок, хотя ночью никто не слышал ни звука мотора, ни шороха лопаты. Камеры, которые они оставили заряжаться, показывали только помехи и короткие вспышки света. А ещё на одной из скал появился огромный след — глубокие борозды, будто кто-то провёл когтями размером с человеческий торс.
Они пытались уехать. Мотор заводился, но машина не двигалась с места, словно её держали невидимые руки. Телефоны не ловили сеть уже со вчерашнего вечера. Паника подкрадывалась медленно, но неотвратимо. Кто-то предложил идти пешком до ближайшей дороги, но никто не знал точно, в какую сторону идти. Пустыня стала казаться бесконечной.
Ночью звуки вернулись. Теперь они были ближе. Гул превратился в ритмичное постукивание, будто гигантское сердце билось где-то прямо под лагерем. Один из друзей закричал, когда из темноты донёсся звук, очень похожий на человеческий смех, но слишком низкий и слишком долгий. Фонарики стали гаснуть один за другим, хотя батарейки были свежими.
Они больше не спорили, куда идти и что делать. Просто сидели у костра, обнявшись, и слушали, как пустыня дышит вокруг них. А потом костёр внезапно вспыхнул ярче, чем должен был, и в этом свете они увидели, что вход в одну из расщелин в скале стал намного шире, чем вчера. Оттуда тянуло холодом и запахом мокрой земли, хотя вокруг стояла сухая жара.
Утром их уже никто не видел. Фургон стоял на том же месте, палатки были аккуратно сложены, вещи лежали нетронутыми. Только на песке остались следы — четыре пары ботинок уходили в сторону расщелины и обрывались у самого края. А внутри, в темноте, всё ещё звучал низкий, ритмичный гул. Словно что-то большое дышало и ждало следующую группу любопытных гостей.
Читать далее...
Всего отзывов
0